История одного падения.

«Он был Джорджем Клуни до того, как я вообще узнал о том, кто такой Джордж Клуни, – Джей Байлас, телеэксперт и бывший партнер Куина Снайдера по Дьюку, рассказывал такую историю. – Все хотели быть рядом с Куином. Как-то мы тусовались рядом с карьером рядом с Даремом. Там было много народу, но все боялись прыгать в воду, так как непонятно, насколько это было безопасно. И тут вдруг Снайдер прыгнул, и все сразу же полетели за ним».

В 99-м Снайдер был назначен главным тренером университета Миссури.

Он приходил туда скорее рок-звездой, а не тренером – в 32 он считался вундеркиндом, от которого ждали сенсационных ощущений. Вместе с ним на должность претендовали Билл Селф и Джон Калипари, но когда Миссури отдал предпочтение парню с кудряшками, это встретило всеобщее одобрение – наименование «тренер, которого нельзя упустить» превратилось в мем задолго до появления мемов.

У Снайдера было идеальное резюме. Он играл стартового разыгрывающего в Дьюке у Кшишевски и затем несколько лет проработал в штабе одного из самых уважаемых тренеров Америки. Он обладал опытом работы в НБА – Снайдер был женат на дочери Лэрри Брауна, и тот взял зятя к себе в штаб «Клипперс» в качестве скаута на один сезон. Он вернулся в Дьюк, так как был там востребован – в какой-то момент Кшишевски даже препоручил своему помощнику самую ответственную часть работы, переговоры с выпускниками школ.

У Снайдера была идеальная репутация. Он представлял Дьюк в самом концентрированном виде – не просто как одну из лучших баскетбольных программ страны, но и как элитное учебное заведение. У Снайдера такой академический бэкграунд, что он мог бы попробовать себя на абсолютно любой должности в лиге – у него есть дипломы по философии и политологии, полученные по окончании Дьюка, MBA и диплом доктора юриспруденции по окончании юридического факультета Дьюка. Снайдер учился в Дьюке почти десять лет с небольшим перерывом на НБА.

У Снайдера была харизма, то, что заставляло его друзей называть его «Джорджем Клуни до Джорджа Клуни». Как бы о нем ни отзывались в Дьюке, какими бы корочками он ни обладал, кто бы ни был его тестем, но на первое место все равно выходили и его внешность, и умение завоевывать аудиторию, и успех у дам. Упоминание о его прическе – едва ли не обязательный штрих любого баскетбольного события в жизни Миссури за эти шесть лет.

Снайдер был красив, умен, образован, успешен. И когда он появился в Миссури, то начал еще и побеждать – четырежды он выводил «тигров» в плей-офф, а в 2002-м университет дошел до стадии Элит-8, до стадии, которая ни до, ни после ему не покорялась.

Жизнь обгоняла мечту.

 

До того момента, пока в 2003-м Снайдер не решил пригласить в команду Рикки Клемонса.

Клемонса при всем его таланте обходили стороной многие – в джуниор-колледже он арестовывался в связи с домашними побоями. Снайдер не побрезговал, веря в то, что сможет исправить игрока и что его счастливая аура поможет ему как минимум не запачкаться.

Через несколько месяцев пребывания в Миссури Клемонса снова арестовали за нападение на подругу. Он признал себя виновным и получил 60 суток в реабилитационном центре.  

Снайдер и университет в целом продолжали его поддерживать и после этого. Но затем события начали развиваться совершенно непредсказуемо.

Клемонс нарушил правила реабилитации – это обнаружилось, когда его мотовездеход попал в аварию рядом с домом президента университета Элсона Флойда.

Затем всплыли записи странных разговоров Клемонса с женой Флойда, а также с женой спортивного директора университета.

Наконец – после официального отчисления из колледжа – и сам Клемонс, и битая им подруга рассказали, что получали подарки и деньги от помощников Куина Снайдера и представителей Миссури.

NCAA зафиксировала 17 случаев нарушений и по итогам расследования выписала условное наказание университету на три года. Подтвердить денежные выплаты Клемонсу не удалось, но сам Снайдер признался, что делал подарки игрокам и приглашал их к себе домой на ужин (по правилам NCAA, это все считается незаконной деятельностью).

Снайдера не уволили сразу – это произошло через год, в сезоне-2005/06. Но постепенно набиравший ход скандал превратил его существование в бесконечное цирковое представление. Все положительные черты его репутации плавно перетекли в отрицательные. Раньше его считали образованным – теперь самодовольным и мнящим себя умнее всех. Раньше обращали внимание на внешность – теперь пошли слухи о том, что он встречается с подругами своих же игроков и участвует в увеселительных мероприятиях с кокаином (что косвенно подтверждалось сопутствующим разводом). Раньше он представлял все лучшее, то символизирует Дьюк – теперь все худшее, что символизирует Дьюк: высокомерие, высоколобость, нежелание меняться, отсутствие какого-либо уважения к окружающим, презрение к существующим правилам.

Миссури стартовал с показателями 10-11, потерпел шесть поражений подряд с двузначной разницей, и Снайдер уже лишился какой бы то ни было поддержки. Отношения с руководством были испорчены. Из-за скандала он потерял несколько человек из штаба. Его ненавидели даже свои же болельщики, которые осыпали его попкорном после матчей или бойкотировали игры.

В университете до сих пор говорят, что он уволился сам. Снайдер всегда отвечает, что никогда бы так не поступил, так как для него увольнение – это синоним капитуляции.

В 33 Снайдер был «тренером, которого нельзя пропустить». В 35 дошел до стадии «Элит-8». В 39 он подвергся публичному линчеванию и шлепнулся лицом в грязь на обочине.

Снайдер вернулся в Северную Каролину и на полтора года принял статус изгоя – воспитывал сына, ездил в Коста-Рику, погрузился в депрессию, заинтересовался йогой, думал о том, что хочет делать дальше. Тогда ему казалось, что с баскетболом покончено навсегда.

«Большинство из нас упадет, если их ставят на пьедестал. Потому что никакого пьедестала не существует. Меня называли самым крутым молодым тренером в Америке, меня называли ужасным тренером. Истина где-то посередине, но истина никого не интересует…

В такие моменты ты начинаешь сомневаться во всем. Начинаешь думать, действительно ли это твоя вина, если так считают все остальные. В каком-то смысле тот период мне помог – я много думал и сумел разобраться в том, почему у меня были такие проблемы, чему я обязан успехами.

Мне не хотелось бы, чтобы это воспринимали как драму. Просто так получилось…

Мне не нравилась ситуация, в которой я оказался, но у меня не было ощущения, что я должен как-то покаяться. Ты проходишь путь от успеха (в фундаментальном смысле слова) до неудачи, от того, что ты очень хорош, до того, что ты плох. Со мной вышло хуже: я провалился не только в профессии, но многие посчитали, что я провалился как человек. Меня объявили дурным человеком. Ты сам понимаешь, что это неправда. Ты понимаешь, что это все ерунда. Но это та реальность, с которой приходится жить…

У меня не было никакого плана, но я совершенно точно не собирался возвращаться...

В ходе размышлений я понял, что самое главное – это внутренний контроль над собой, понимание того, кто ты и что ты делаешь. Когда ты обретаешь внутренний психологический стержень, ты уже перестаешь волноваться из-за чего бы то ни было. Тогда ты преодолеваешь страх, что тебя могут уволить. Ты перестаешь волноваться из-за вещей, которые не можешь контролировать. Просто живешь с уверенностью, что дальше все будет нормально...

У меня были пробелы, ведь я никогда до этого не работал главным тренером. Преодоление всех неприятностей закалило меня на всю жизнь. Это позволило мне осознать мою заинтересованность в баскетболе. Это заставило меня решить, что именно мне нравится в игре и почему я хочу продолжать работать. Тебя отправляют в нокдаун, и дальше ты должен решать сам, хочешь ли ты встать и продолжить».

Он решил встать и вернуться.

Два эпизода карьеры отличают Куина Снайдера от любого другого тренера.

Во-первых, он решил начать с нуля, уже будучи хорошо известным специалистом – в 40 лет он оказался в D-лиге.

Во-вторых, не побоялся поехать в Москву, словно человек, которому вообще нечего терять.

В «Остин Торос», филиале «Сан-Антонио», Снайдер оказался благодаря протекции своего старинного приятеля Ар Си Бьюфорда. За три года там он сыграл в финале и дважды в полуфинале и подготовил больше людей для НБА, чем любой другой.

Правда, запомнили его не из-за этого, а благодаря знаменитому анекдоту.

Одну из тренировок в первом сезоне прервала работница арены.

– Я извиняюсь, конечно, но вы еще долго?

К ней подошел пресс-атташе.

– В чем дело?

– Сейчас бездомные придут, чтобы мыться.

– ЧТО?

– Бездомные – бездомные моются на арене. Им понадобятся душевые. Вы еще долго будете заниматься?

Пресс-атташе подошел к Снайдеру и попытался передать эту информацию так, чтобы не нанести ему травму.

Звездный тренер – миллионер, эстет, дамский угодник и самый образованный человек в Техасе – только понимающе кивнул, быстро закончил тренировку, произнес напутствие и дал отмашку.

Снайдер перешел с миллионного оклада на зарплату в 75 тысяч в год. Перешел из одного из самых финансово успешных спортивных проектов в место, где, по словам одного из его же игроков, «к командам относятся как к «дерьму». Перешел от переполненных арен и бесконечного сериала к пустым залам, бесконечным поездкам на автобусах, хреновым условиям.

И был самым счастливым человеком в D-лиге. Не только потому, что бонусом шло постоянное общение с Греггом Поповичем.

«D-лига помогла мне понять, что я за тренер.

D-лига помогла разобраться в этом без какой-либо шумихи.

Здесь ты делаешь ошибки, но никто об этом не знает.

У меня появилась возможность для того, чтобы ошибаться. Я мог взять тайм-аут не вовремя или мог сказать что-то тупое в паузе, но это позволило мне быть честным и с собой, и со своими игроками, и учиться. Лига развития формирует и тренеров.

Ничего особенного в таких условиях нет. Возможно, мой путь отличается от других, но мне это идет только на пользу. Я понял, что профессиональный баскетбол спас мою жизнь. А я люблю игру так сильно, что мне не нужно как-то себя мотивироваться, чтобы работать».

В D-лиге Снайдер поразил всех энтузиазмом. Он проводил тренировки в таком же стиле, как в колледже. И по полной выкладывался на боковой во время матчей. Все это очень контрастировало с лигой, где половина игроков не хотели побеждать, а тренеры сидели на скамейке в полудреме и повторяли: «Передайте Куину, что он слишком серьезно к этому всему относится».

В ЦСКА Снайдер оказался благодаря Этторе Мессине, с которым сдружился за время работы в «Лейкерс».

«Страшно ли мне было принимать такое решение? Страшно, так как ты думаешь, что о тебе вообще могут забыть. Но я поговорил с Поповичем – он мне сказал: «Ты просто смотри по сторонам и удивляйся».

Самый запоминающийся анекдот о Снайдере в ЦСКА – о том, как он гулял в шортах по зимней Риге при «-10».  

Европейские атакующие системы устроены гораздо сложнее, чем в НБА: они не строятся вокруг суперзвезд и основаны на более-менее равных возможностях для всех, что подразумевает более активное движение мяч и более активное движение игроков.

Об этом говорил Расселл Уэстбрук, когда проиграл мадридскому «Реалу».

Об этом подробно рассказывал Аарон Джексон, бывший подопечный Снайдера, который сейчас играет против него в плей-офф за «Хьюстон».

«В Европе важна каждая часть площадки. В позиционном нападении просчитываются все возможные углы для атаки. В НБА не так хорошо читают игру, не так хорошо видят площадку. В НБА происходит так: видят малейшую возможность – атакуют. В Европе – изучаешь одну возможность, видишь другую, еще одну, улучшаешь ситуацию, еще двигаешь мяч, а потом уже атакуешь. В НБА гораздо больше бегут, атакуют на скорости, стараются использовать как можно больше владений. В Европе стараются выжать максимум из имеющихся владений. Европейский баскетбол хорошего качества – невероятно красив, и думаю, что Куин увидел это».

В качестве помощника Мессины Снайдер получил возможность посмотреть на совсем другой баскетбол. Он изучал размены, системы ротации игроков, то, как игроки двигаются без мяча, как находят варианты в позиционном нападении против активной защиты.

Из России Снайдер приехал с тремя основными впечатлениями.

1. «Если говорить глобально, то я бы хотел видеть больше движения. Мне кажется, что нужно максимизировать движение мяча и движение игроков. По крайней мере, до такого уровня, который обуславливается тактической необходимостью».

2. «Самое приятное для меня в ЦСКА – это возможность поучиться у самих игроков. Они обсуждали между собой разные способы защиты в «посте», противостояния пик-н-роллам и разменам впереди».

3. «Нельзя быть привязанным к определенному стилю игру, если имеющиеся у тебя игроки не подходят под него».

В «Сперс» даже Грегг Попович был поражен настойчивостью Снайдера – дотошный тип мучил и мучил его вопросами. Лишь эта дотошность – единственное объяснение того, что американский тренер с именем решился поехать в Европу на вспомогательные роли, в Россию и – как он сам хвастливо заявляет, подразумевая, что теперь ему вообще ничего не страшно – «в Самару».  

Кудряшки Снайдера вроде бы на месте, но о них больше никто не хочет говорить. Главный тренер «Юты» совершенно не напоминает того «глянцевого мальчика» из Миссури, зато несет на себе все шрамы от неудач и добытый в драматических обстоятельствах опыт.

С «Джаз», где нет ни одной звезды, а единственная полузвезда – новичок, он совершил то, чего и близко никто не мог предсказать перед сезоном.

Снайдер опять проявил себя в развитии игроков. Он обычно объясняет свою методику очень расплывчато, но в вербальных доказательствах она и не нуждается. Его новичок Донован Митчелл по ходу сезона обрел идеальную роль, был приспособлен в качестве главного добытчика очков и тарана для нападения и к плей-офф превратился в того, кто сумел затмить небольшое трио из Оклахомы. Нужно понимать, что начал защитник не особенно и эффективностью не отличался, но «Джаз» продолжали его нагружать.

Снайдер опять проявил себя в построении команды, созданной вокруг имеющегося таланта. Из Руди Гобера просто невозможно выжать что-то больше – тренер «Джаз» создал вокруг рекордного размаха рук лучшую защиту лиги и идеальный тормоз для команд, не желающих включать голову. Нужно понимать, что все получилось далеко не сразу и, скажем, Рубио вызывал скорее отторжение бесконечными потерями, пока не почувствовал себя комфортно в условиях, созданных вокруг него, и не принял важное участие в рывке «Джаз» после Нового года. Снайдер работал в D-лиге – ему не занимать терпения.

Снайдер по-прежнему задирист, даже слегка безумен, хотя и в разумных пределах. В мартовском матче с «Орландо» тренер «Юты» посмотрел на табло (оставалось 53 секунды), на счет («Джаз» вели 94:80), на команду, бурчащую по поводу судейства, и ломанулся на паркет, чтобы расправиться с арбитрами. В лучших традициях одного не признающего дзен на площадке деда: вряд ли в баскетболе существует более оптимальная возможность показать команде, что ты о ней заботишься и чувствуешь себя ее частью.

И Снайдер совершенно не собирается скрывать свои европейские замашки. Здесь и равные возможности, и поиск лучшего продолжения, и блистательный дядя Джо из третьего подъезда с банкой и в майке-алкоголичке, который наливает трехи, как будто разливает на троих, и умные фолы, не дающие соперникам разбежаться, и поиски лучших сочетаний на протяжении всего сезона (больше 30 разных пятерок отыграли больше 20 минут).  

Снайдер – лучший тренер года по многим причинам.

Потому что с каждым месяцем чемпионата повышал планку ожиданий и продолжает это делать даже во втором раунде, где вроде «Юту» вообще никто не ждал.

Потому что выжимает из имеющихся игроков столько, сколько в них не чаяли увидеть даже их родители.

И потому что он не только тренер. Для традиционно бедствующих «Джаз» Снайдер и стал той основой, которая держит клуб на плаву, хотя все вокруг рушится.

В Европе и в D-лиге он уяснил главное: если даже в команде нет звезд, с правильным тренером она должна драться.

Фото: REUTERS/Nick Turchiaro-USA TODAY Sports; Gettyimages.ru/Jonathan Daniel/Allsportt, Elsa, J Pat Carter, Tom Hauck; РИА Новости/Юрий Стрелец; cskabasket.com

Автор
Кучеров Иван Евгеньевич

Кучеров

Иван

04 мая 2018

Поделиться
Партнеры